kolosovskiy_s (kolosovskiy_s) wrote,
kolosovskiy_s
kolosovskiy_s

Categories:

рассказы о терпилах - 2. Ну его нафиг

Давно обещаю представить свой паноптикум терпил. Уже даже начал немного - http://kolosovskiy-s.livejournal.com/53816.html . Ибо потерпевшие у нас – прелюбопытнейший контингент. Есть среди них доктора и повара, губернаторы и депутаты, министры и журналисты. И каждый по своему глуп и забавен.
Однако, чтобы никому не было обидно, а также справедливости ради, начну с себя. Да-да, однажды я тоже записался в эту малопочтенную категорию. Не могу сказать, что жалею – опыт бесценен, однако повторения этой болезненной процедуры категорически не желаю.
Дело было так. Года четыре назад мы пилили ребенка. В смысле, ребенка делили папа с мамой, а мы участвовали в этом процессе на стороне правды. В смысле мамы.
Ситуация достаточно банальная – папа пьет, ранее судим за то, что побил бывшую жену, ребенка-инвалида от первого брака бросил. На момент обращения к нам вновь судился за то, что на пару со своей мамой попинал свою вторую жену, которая после этого с трехлетним сыном уехала в другой город. Папа приехал, забрал ребенка из садика, увез к себе, и заявил матери, что сына она больше не увидит.
Поскольку ситуация закончилась благополучно, и сейчас все счастливы, я полностью поменял имена и фамилии, а также не привожу никаких ссылок из сети на эту историю, которая в свое время прозвучала достаточно громко.
На момент, когда женщина, назовем ее Ира, обратилась к нам, дела обстояли следующим образом – их было два. В гражданском рассматривался вопрос о месте проживания ребенка (по-русски говоря – кому ребенка оставят), в уголовном судили бывших мужа и свекровь за побои. При этом мать уже почти год не видела ребенка. Октябрьский отдел опеки полностью лег на сторону отца, и никакой помощи матери не оказывал. Один раз (за год) опека разрешила матери увидеть сына, однако, через 40 минут, когда ребенок, несколько месяцев не видевший мать, начал хоть немного с ней разговаривать, отец объявил об окончании свидания, вынес сына на мороз, засунул в машину к своим братьям и увез в неизвестном направлении.
Собственно, брачно-семейные споры – совсем не наша тематика. Поэтому я согласился взяться за дело только потому, что, во-первых, хороший человек попросил, а, во-вторых, ситуация казалась абсолютно верной. Я думал, что загвоздка только в том, что бывший муж затягивает уголовное дело у мирового судьи. Как только оно закончится – оценил я. – ситуация станет совершенно очевидной - муж дважды судим, пьянствует, одного ребенка-инвалида бросил, алименты не платит, мама его судима, сожительствует с алкоголиком. Кстати, ребенок мужу был не особенно и нужен, просто его мама сказала – мне нужен внук. А сын и два его брата – типичные люмпены, просто мычали и поддакивали авторитарной мамаше.
С другой стороны, наша Ира - передовик производства, директор филиала крупной федеральной компании. Вроде бы, сомнений у суда быть не должно, кто тут добро.
Однако я ошибался. Уголовную часть мы закончили за неделю, и гордо пошли в гражданский суд. И тут я практически нарвался на то, что судья, невзирая на две судимости, брошенного ребенка-инвалида от первого брака, явно симпатизирует мужу и намерена решить дело в его пользу. Отдел опеки тоже не скрывал симпатий к мужу и, соответственно, неприязни к жене. В соответствии с заключением опеки, ребенок маму знать не хочет, и пусть будет с папой.
Пришлось срочно выдумывать паузу в процессе, и делать замену на поле. Во-первых, вводить в дело очень сильного специалиста-цивилиста, во-вторых, заниматься тем, что мы умеем – кипиш и ОРМ.
По нашему заявлению милиция внезапно нагрянула в поисках ребенка к отцу, и обнаружила, что ребенка там нет, зато есть 18-летняя сожительница. И это при наличии заключения Октябрьской опеки, что ребенок живет с папой, у него свой детский уголок, в котором он счастлив.
Тут Андрей Мелихов предложил – у нас есть побочное производство, которое делает растяжки и плакаты женщин в нижнем белье во весь рост пятиэтажного дома. Давай, говорит, что-нибудь на стене напишем. Давай, решили мы, со специалистами по пиару обсудили тему, и родился душещипательный плакат – сынок, нам не дают видеться, но мы обязательно будем вместе. Я тебя люблю, твоя мама.
Мы с Медведем ночью слазили, повесили его на столбы напротив окон квартиры на четвертом этаже, где прятали ребенка, а утром, когда папаша увидел сурпрайз и полез его снимать, под окнами стояли наши девочки, обойти которых невозможно в принципе, и три телекамеры. Причем, когда писали и лазили на столбы, никому и в голову не пришло, что ребенку 4 года и читать он еще просто не умеет.
Ролики облетели всю страну, вызвали необходимый общественный резонанс, судья поменялась, и беспристрастная судья вынесла решение в нашу пользу. Правда, папаша отказался отдать ребенка по решению суда, пришлось его выловить и забрать, ну да это мы тоже умеем.
Ну и много еще чего делали.
И был во всей этой войнушке, еще до решения суда, такой веселый эпизод. 30 декабря у ребенка день рождения. Мы с мамой и хорошим журналистом Димой Антоненковым (автором слов на плакате) отправились поздравлять. Дверь никто не открыл, зато прибежала мамаша, живущая с сожителем на первом этаже, и объявила, что ребенка спрятали, и Ира его никогда не увидит. Ну, дверь мы, конечно, попинали, зафиксировали, и пошли вниз. А внизу, на первом этаже, как из собственной из спальни, в смысле, квартиры, выбегает кривоногий и хромой, в смысле кривой, как турецкая сабля, сожитель свекрови. А он был такой популярный в доме тип – то соседа покусает, то окна побьет. Свекровь его накручивает – вот он – в смысле я – назвал тебя земляным червяком! Оно прыгает, матерится, слюной брызжет, я от брызг закрываюсь. У кого-то из ребят включен диктофон, я это точно знаю.
Чудо-сожитель видит, что брызги не долетают, сбегал домой, прибегает с ножом. Я ребят прикрыл, оно передо мной прыгает, я стою в глубокой задумчивости, гляжу на эту дурь и чуть не плачу – 30 декабря, если я ему сейчас этот нож оторву вместе с рукой или там с головой, я же весь Новый год в родной милиции за бумагами проведу, а оно мне надо?
Предельно аккуратно и корректно, памятуя о включенном диктофоне, утрамбовал это чудище домой спать.

А неделю спустя свекровь – сожительница «баклана» и по совместительству бабуся спорного ребенка – написала на меня телегу в адвокатскую палату области с просьбой лишить меня статуса адвоката, ибо это я там матерился и всех оскорблял.
Поскольку, во-первых, я точно знал, что не произнес ни одного не то, чтобы нецензурного, а даже просто обидного слова, а на руках была запись и два свидетеля, то есть ситуация очевидная, а, во-вторых, еще одна судимость бабушке, претендующей на право образцового воспитания ребенка, на мой взгляд, к суду не помешала бы, я обратился с заявлением к мировому судье о возбуждении уголовного дела о клевете.
Судились с перерывами месяца два. Послушали запись, из которой видно, что как раз таки матерился и всех оскорблял отнюдь не я, а, напротив, оскорбляли меня и всех присутствующих, свидетелей. Ситуация, на мой взгляд, выглядела очевидной – тетка, заведомо зная, что этого не было, наврала в письменном виде.
А суд бабушку взял, и оправдал – типа, она не так поняла и неправильно выразилась. Вот такой конфуз вышел. Так-то досадно – я и прав был, и достаточно времени на эту возню потерял.

Чтобы два раза не вставать – еще я как-то судился со следователями ГУ МВД по УрФО, там, правда, в гражданском порядке.
Тоже малограмотные следователи и их руководитель написали на меня жалобы в Палату. Квалификационная комиссия пришла к выводу, что следователи написали полную чушь и дисциплинарное производство прекратила.
Поскольку авторы ябеды – следователь Стефуряк и его начальник Тараненко – в тот момент вели дело, по которому мы защищали людей, и, собственно, кляузу наклепали именно в связи с этим делом, для пользы таки дела я обратился в суд, в данном случае – в гражданский, поскольку факты-то они пересказали верно, но там звучали оценочные суждения – что я нарушаю кодекс профессиональной этики, неправильно защищаю людей, которых они обвиняют (что само по себе выглядит нелепо, да? Они будут нас учить, как нам от них людей защищать?!) , и т.д.
Собственно, своей цели я достиг – от этого иска Стефуряк забегал по судам и окончательно забыл про расследование дела, которое в конечном счете закончилось благополучно для нас – областной суд признал, что целый старший особо важный Стефуряк под чутким руководством своего начальника Тараненко 3 года занимались тем, что не образует состава преступления. Впрочем, у них там за такие вещи продвигают – не важно, что нет состава, главное, прогиб зачтен. Вот и Стефуряка слегка продвинули.
Но сейчас не об этом.
Гражданский суд я тоже проиграл. Судья пришла к выводу, что писанина следователя не является обязательным поводом к возбуждению дисциплинарного производства (это действительно так), поэтому мое обращение в суд с иском к ограниченно дееспособным является злоупотреблением правом. Ибо никакого вреда своей писаниной они мне причинить не могли.
В кассации в областном суде судьи прекрасно поняли ситуацию, решение оставили в силе, но при этом очень по-доброму мне сказали – мы видим, что они врут, мы видим, что они врут оттого, что Вы им мешаете, а они с Вами сделать ничего не могут. Но так ведь и на нас такие же постоянно пишут, от бессилия все это, мы же сами к себе по судам не ходим, не обращайте внимания. На самом деле цель-то у меня была не внимание обратить, а от расследования отвлечь, чего, собственно, я достиг.
Но, в сухом остатке, я сделал четкий вывод – бросаться грудью на амбразуру правосудия – глупо, унизительно, и делать это следует только при отсутствии другого выхода.

Чего и всем всегда советую – можете не быть терпилой – не становитесь, не стоит оно того! Ни за какие деньги.
Tags: терпилы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments